February 28th, 2006

Сладость твоих губ нежных

Вчера на сон грядущий решил перечитать Масодова "Сладость твоих губ нежных". Не открывал эту повесть, наверное, уже больше года, но открыв файл на ноуте, устроившись в уютной кроватке, просто зачитался такой восхитетельной и изысканной чернухой. У Масодова меня буквально очаровывает язык - гротескные, утончённые, изящные эпитеты, образы и метафоры. Столь же виртуозно играл образностью разве что Питер Бигль. Именно это является признаком подлинного писательского гения, а отнюдь не всякая идейность, концептуальность и прочая срань. Форма - единственное, что является ценным в искусстве, и только тот, кто способен создавать безукоризненную форму, насрав на содержание, достоин звания творца. Вот почему я, кстати, не переношу Толстого, Достоевского и всю эту распиаренную плеяду лже-гениев. Бездарям, пишушим топорным, корявым и тяжеловесным слогом (тут Толстой вне конкуренции), неспособным очаровать читателя блеском своих метафор и эпитетов, остаётся уповать на какую-то там липовую идейную ценность и барахтаться в жиже своей морализаторской и нравоучительной блевотины. Другое дело Масодов, спокойно, вальяжно и без оперетточного надрыва описывающий сцены брутальной расчленёнки, словно ведёт неторопливую послеобеденную беседу.

"...Чёрная Катино дыхание уже ушло с её лица, но ослепшие глаза горят чёрным огнём, пробирающимся всё глубже в Галину голову. Она сидит среди кустов, вытирая ладонями кровь с лица, руки её дрожат. Катя подходит к ней спереди, бесшумно передвигаясь в темноте, и с размаху рубит топором по лицу. Галя валится набок в снег. Опустившись на колени, Катя отворачивает руками намокшие пряди волос и, чмокая, сосёт кровь прямо из расколотой головы. Глаза девушки превратились в кровавые рваные дыры, по краям которых торчат острые осколки багрового льда. Когда становится трудно высасывать, Катя разрывает зубами горло Гали и пьёт оттуда. Горловая кровь чище и теплее, она напористо прыгает Кате в рот, как маленький родничок. Напившись, Катя стаскивает с Гали ватник и кутается в него, поминутно икая, потом приседает над трупом и старательно мочится Гале в рот, держа её голову рукой и пристально глядя вниз, на свою неровную бурую струю. Потом она несколькими ударами отсекает Гале руку от локтя, бросает топор и натирает пятерню отрубленной руки снегом, старательно распрямляя пальцы и прижимая свою ладонь к Галиной. Наконец она встаёт, в распахнувшемся ватнике, держа руку девушки, как меч, оправляет на себе свитер и идёт к болоту, оставляя на снегу маленькие босые следы.

- Радуйтесь, колдуны зла, - шепчет она. - Я убила себя, ту хорошую себя, повесила на железном штыре. Она висела там дни и ночи, как гниющее яблоко, которое не хочет упасть. Радуйтесь, колдуны зла, я убила её, я стала теперь сама собой. Вы заколдовали меня, вы превратили моё сердце в кусок чёрного снега. Радуйтесь, колдуны зла..."